Омский туризм. Усть-Ишимские легенды

Омский туризм. Усть-Ишимские легенды

Туристский информационный центр Омской области представляет: Усть-Ишимский район. Выезд через Тюкалинский тракт на север региона. Расстояние от Омска до Усть-Ишима 481 км.

Усть-Ишимские легенды

Озеро Черное расположено возле деревни Хутор. Воде этого озера приписывают целебные свойства. С ним связаны легенды о спрятанном золоте хана Кучума, о хозяине озера принимающем облик огромной щуки, о подземной реке связывающей Черное с другим озерами и Иртышом. В основном они повествуют о кладах с ханским золотом. Искали эти клады и на седьмой версте Кучумовой тропы и, конечно же, в известном Черном озере, что возле Тебенди. Да только все безуспешно.

Жил давно в Токмак-Таве, что на устье Тавы, бедный юноша-охотник по имени Ахмет. Давно уже обходят звери стороной его капканы, не попадаются в ловушки, не встречаются следы их. Потому ходит он с луком за спиной и не имеет возможности пустить свою меткую стрелу в желанную добычу. Грустные песни поет детям его жена молодая, дожидаясь мужа с охоты. Но снова и снова приходит тот в пустой дом с пустыми руками.

Грустный идет он берегом Ишима, вдруг впереди в кустах мелькнул хвост рыжего лиса. Бросился Ахмет следом. Бежит не отстает, но и догнать не может. Бежит лиса кустами, пробирается Ахмет следом. Бежит рыжий по лесу, летит Ахмет за ним. Ныряет лиса под упавшие бревна, перепрыгивает стволы деревьев Ахмет.

Выбился из сил лис, устал от погони. Остановился лис и говорит: «Эх! Ахмет! Ахмет! Долго ты гонялся за мной. А в дом твой тем временем беда пришла. Напали на твою деревню злые кочевники - калмыки. Нет уже деревни твоей на реке Таве. Дома все пожгли, людей угнали и в рабство продали. Никого не осталось, кроме жены твоей да детей твоих. Успела она убежать и детей твоих увести, и ждут они теперь в лисьей норе, слезами умываются, тебя дожидаются. Отпусти ты меня, ведь и меня ждет жена моя и дети. А за это я тебе покажу дорогу к лесному озеру. Вода в озере полна рыбы. Леса вокруг дичью кишат. Никто не знает дороги туда, где спрятаны сокровища. Никогда не найдут тебя воровские люди и никто не найдет твоей юрты, коли сам дорогу к ней не покажешь. Ждет тебя спокойная и безбедная жизнь на берегу тихого Черного озера. Всегда будет у тебя дичи достаточно, рыбы довольно. Будешь ты вскоре обладателем несметных сокровищ».

Согласился Ахмет и увел свою семью на берег Черного озера. Пришли и видят на берегу колодец, а рядом с колодцем сидит слепой старик. Закричал бабай на пришедших, замахал руками, не подпускает их к колодцу. А и не нужен колодец, воды и в озере много хорошей. Поселились они, скот завели. Дичи кругом столько, что далеко и ходить не надо, сама к юрте выбегает. Рыбы в озере столько, что долго и ловить не надо, сама на берег выпрыгивает. Веселые песни поет его молодая жена. Нет голода больше в глазах детей. Сидит старик возле колодца, слепые глаза на небо смотрят. Кормят его Ахмет и жена, козьим молоком поят дети. Но никого не подпускает к колодцу злой бабай. И день так сидит, и другой. Вот уже и снегом все вокруг замело, а он все с места не сходит. Лето пришло весне на смену, охраняет слепой старик древний колодец. Уже и колодец осыпался, и сравнялся с землей, но не видит этого стражник слепой. Смерть, наконец, явилась за ним. Прошептал свое имя: - «Кучум». Ничего не сказал о сокровищах своих, так и унес в могилу тайну, где сокрыты они. С тех пор озеро и деревню, что выросла на месте юрты Ахмета стали называть именем Кучума.

Село Большая Тебеня. Согласно ремезовской летописи и местному преданию Тебединский князь Елыгай не только принес Ермаку ясак, но и привел ему «в честь и в дар» свою дочь, невесту одного из сыновей хана Кучума.

Окрестности деревни Тюрметяки:

Озеро Святое (Ола-Бурян). Легенда о хозяйке озера и найденных на его берегу священных камнях, хранящихся на Тюрметякской астане, с помощью которых можно управлять погодой. (В стародавние времена, когда леса были гуще, а реки полноводнее, в землях у устья Ишима проживал народ, само название которого давно стерто из памяти людской. Правил этим народом князь справедливый, правил ласкою, а не жесточью, и все было ладно в его владениях. Но не только доброта князя была тому причиной: на самом юге его земель находилось Озеро. Старшим звали его в народе, ибо не было главнее его озер, Святым озером нарекут его потомки. Раз в год, в день, когда солнце поворачивало на зиму, князь, как исстари повелось в его роду, приходил на его берега и приносил озеру богатые дары, прося не оставить в милости народ его. Вот отчего не переводилась в лесах дичь, а сети всегда были полны рыбы.

И была у того озера хозяйка — жрица, живущая на берегу в просторной избе, стоявшей в сосновом бору. Исполняла она обряды тайные и следила, чтобы люди, пришедшие к озеру, относились к нему с должным почтением. А еще хранила она реликвии священные озером ей данные — камни, найденные на берегу, с помощью которых можно было повелевать ветрами и дождями. Могли те камни давать ответ на вопрос любой. Даже исполнение желаний было им по силам, но за каждое исполненное желание требовали они дань великую — жизнь просящего.

В ту пору, о которой речь идет, пришло время молодому князю суженую себе подыскать, род княжеский продолжить. Объехал он все свои владения, но ни в богатых палатах вождей, ни в землянках простолюдинов не нашел он девы, что была бы люба сердцу его. Вот тогда и вспомнил князь о Хозяйке Озера и ее священных камнях и решил у них спросить, где искать судьбу свою. Приехал он в сосновый бор на берег озера, вышла его встречать Хозяйка. И узрел князь перед собой деву, ликом светлую как луна, в ясном небе ночном, с волосами цвета воронова крыла, в платье красном, соболями отороченном, в белой горностаевой накидке на плечах. И понял он, что не нужен ему никто другой кроме нее, что до скончания дней своих будет любить он одну лишь Хозяйку Озера. Однако ж и ей приглянулся молодой князь, и решили они тогда спросить у камней: дозволено ли им будет скрепить свой союз озерной водой и брачным ложем, но впервые за века промолчали камни не дав ответа.

Велика была любовь князя и Хозяйки Озера друг к другу, пренебрегли они грозным предзнаменованием и сыграли свадьбу. А так как нельзя было новой княгине уходить далече от этих мест, то поселились они здесь же, на высоком холме у Озера. Полетели беспечные дни, но недолго длилось счастье их. Через год пришли дурные вести: грозный степной хан собрал войско превеликое и ведет его на север по Ишиму реке. Напрасно княгиня спрашивала у священных камней совета, как отвести от народа своего погибель лютую — уж год как молчали камни, не слушали свою хозяйку. Тогда князь собрал своих воинов и выступил встреч войску хана, на прощание молвив жене:

- Что не день, буду слать тебе весточку: коли ладно со мною все — жди голубку белую, коли паду в сече кровавой — прилетит к тебе ворон черный.

Дважды прилетали к княгине голуби. На третий день на черных вороньих крыльях прилетела весть черная. Надела тогда она одежды траурные белые, распустила волосы по плечам и заперлась в своих покоях, никого к себе не пуская. А когда войско хана окружило их жилище на холме, взмолилась она камням и Озеру:

- Отдаю я вам без остатка жизнь свою,
об одном я вас лишь взамен прошу:
отомстите же за моего любимого,
пусть погибнет хан лютой смертью,
вместе с войском всем пускай сгинет он.

Лишь молвила она так, как средь бела дня поползли с озера клочья тумана. Все гуще и гуще становились они, и накрыло все окрестности покрывалом белым, как молоко, плотным, как пух талиновый и ни человечьим, ни звериным взглядом нельзя было разглядеть, что под ним делается. Лишь верхушку холма не тронул туман, а дойдя до берега реки Вертенис, повернул назад и схлынул в Озеро словно бы его и не было.

Стало тихо кругом, не слышно более ни стремян бряцанья, ни грозных выкриков воинов вражеских. Сгинуло в тумане войско ханское, лишь белесые кости человечьи да конские средь травы кругом были разбросаны. И как растаяли над Озером клочья тумана последние, так и княгиня в покоях своих рухнула замертво бездыханно.

Схоронили ее все на том же холме, с которого хорошо видно ее Озеро. Много лет прошло, холм стоял покинутый, и забыли бы люди о делах прошлого, если одной из летних ночей не расцвел на могиле Хозяйки Озера волшебный цветок папоротника. И поняли тогда люди, что не умерла она, а стала хранительницей этих мест. Часто видят ее в тумане над Озером: женщину с распущенными волосами в простом белом платье. Появляется она и в окрестных лесах. Доброму человеку она поможет: укажет дорогу заплутавшему, убережет от нападения дикого зверя, но если кто пройдет к Озеру с намерением недобрым в сердце того вселит она страх первобытный, и в ужасе диком побежит он прочь, да и свернет себе шею в овраге.

Река Вертенис. Легенды о происхождении реки и холма возле нее на котором расположено древнее городище. Легенда о косе семи девушек.

Когда русские в Сибири появились, татары их очень сильно боялись. Многие по лесам попрятались. Долго не выходили. В ту пору жили в Тюрметяках семь девушек-подруг. Решили они тоже в лесу схорониться. Ушли на Вертенис на речной косе построили себе землянку. В реке рыбу ловили, в лесу ягоды собирали, тем и питались. Долго так жили.

Но узнали про них русские, пришли на речную косу к их скромному жилищу. Испугались девушки, попрятались в землянку и чтоб не сдаваться подрубили деревянные опоры. Обрушился тяжелый земляной потолок и похоронил их заживо. Так и погибли все, а на том месте появилась река Вертенис.

Река Ишим. Легенда о Ишиме - В далеких краях жила одна женщина у которой было два сына близнеца, жили они среди гор в густом и дремучем лесу на берегу небольшого озера. Выросли оба мальчика и отправились мир посмотреть, невест себе поискать. Долго бродили они по земле, всегда вместе никогда не расставались, многих людей встречали они на своем пути и всем всегда помогали.

Разные были братья, один сильнее и крепче, всегда и во всем шел первым не раздумывая, надеялся больше на силу свою и упорство, другой послабее был, поспокойнее. Первый сразу за саблю хватался, второй прежде с мыслью совещался. Сильные были и красивые юноши, но никак не могли отыскать себе невест, либо девушки были не по душе обоим, либо влюблялись в красавицу вдвоем. И тогда отказывался младший от своей любви, а старший не хотел строить свое счастье на разбитом сердце брата. Снова и снова отправлялись близнецы вперед и много земель обошли, и много уже людей повидали.

Стали они замечать, что с каждым годом хуже становится на земле, не прилетают птицы, не приходят звери. Решили они узнать в чем дело, дошли до другого края света, где горы в небо упираются, а горах тех огромная пещера, ведущая к центру земли. Сильные ветры дули из этой пещеры, одноглазые шайтаны охраняли этот проход. Отсюда вылетали стаи птиц и разлетались по всему свету, но закрыли проход одноглазые слуги злого карлика. Звали карлика – Джиль-буган, был он хозяином ветра и снега, морозов и дождей. Посватался этот уродливый старик к молоденькой девушке, но отказалась она быть хозяйкой в его доме, посмеялась над стариком и братья ее смеялись и все другие люди смеялись. Разгневался злой карлик и решил наказать всех людей. Узнал откуда приходят на землю звери, откуда птицы прилетают, да и поставил слуг своих одноглазых, стеречь выход, не выпускать зверей и птиц.

Первый брат бьется со стражей карлика, второй сидит с мыслью собирается. Первый побил одноглазых и сам пал – в реку превратился, водой потек. Второй виновника людского горя догнал и убил, зверей и птиц повыпускал. Разбежались звери по всем лесам, разлетелись птицы по разным странам. Радуются люди, благодарят братьев, но не радуется джигит, горюет о брате. Долго ходил он один, не ел не пил, кончились силы его, сел он и заплакал. И побежали слезы его рекой, в туже сторону, куда и река, в которую его брат превратился, бежит, так и бегут они вместе по земле, как прежде вместе ходили. Большая река старший брат, бурная не укротимая, поэтому и название ей Иртыш - землерой, меньшую же реку за ее тихий и спокойный нрав назвали люди Ишим – спокойный.



Окрестности поселка Аксеново:

Урочище Пятый километр. Легенда о Хозяйке тайги встречающей охотников возвращающихся домой-(Раскисшая от проливных дождей пятьдесят третьего года насыпь Аксёновской узкоколейки «поехала»: шпалы «играли», рельсы расползались.

Сейчас уже забыто, что в сороковые и пятидесятые годы прошлого века заготовленную древесину из тайги часто вывозили железнодорожными составами. Не было еще мощных грузовиков с длинными прицепами. Леспромхозы строили специальные – до сотни километров длиной – узкоколейные железные дороги. Одна из таких узкоколеек, теперь уже заброшенных, Аксёновская, лежит на севере Омской области – в Усть-Ишимском районе.

Первые её рельсы начали укладываться летом 1948 года. А первыми рабочими при её прокладке стали заключенные. Позже в подмогу им пришлют репрессированных из числа западных украинцев. Дорога от прииртышской деревни Луговая-Аксёново шла на север – к речкам Кайтымка и Малая Бича. Начинавшись одной линией у деревни Луговая-Аксёново, которую позже переименуют в поселок Аксёново, в тайге она делилась на несколько направлений.

Так как дорогу строили заключенные, то их не жалели. Куда они, зэки, из-под охраны денутся? Тех, кто умирал от истощения и непосильной работы, закапывали тут же – в насыпи. Говорят, что если вечером в одиночестве пойдёшь по полотну узкоколейки, то обязательно услышишь плач и стон, рвущиеся из-под шпал.

Дорога велась среди болот. По гривам. Грива – штука извилистая, а узкоколейка должна быть прямой как стрела. Поэтому полотно шло без изгибов, связывая локти грив одной линией. Когда же насыпь спускалась с крутояра в болото, то в низину приходилось засыпать тысячи тонн песка, чтобы достичь следующего берега гривы. Из двух карьеров на берегу Иртыша денно и нощно месяцами подряд вывозили песок на лошадиных повозках. Дорожная лента над мшистой равниной порой поднималась до двенадцати, а то и пятнадцати метров в высоту. Иногда не слежавшийся песок полотна вдруг начинал течь вниз, засыпая сосны, берёзки, багульник, смородинник и зэков, копошащихся у основания полотна.

Очередной обвал случился в мае 1949 года на пятом километре дороги. Мастер отправил бригаду заключенных на трамбовку в глубокий каньон, образованный крутым склоном гривы и десятиметровой стеной насыпи.

– Полотно только вчера насыпали. Дайте песку улежаться хотя бы пару суток, – вступила в спор с мастером одна из баб. – Чуть-чуть тронем бока – и насыпь поедет. Там бежать некуда. Нас, как в могиле, на два метра с вершком закроет.

– Невелика убыль, – небрежно отмахнулся мужик. – Страна большая. Других пришлют. Вам, дурам, о другом надо помнить. Наряд не выполните – без ужина останетесь.

– А теперь, ты, запомни, гад ползучий, - вдруг потеряла всякий страх одна из баб, – ежели с нами что случится, я тебя, мертвая, с этого света сживу.

Мастер угроз не испугался:
- Меня тут за последний год много и по-разному пужали. Если бы каждый раз труса праздновал, то до сих пор и на километр бы от Аксёново не отошли.
Мастер был из первых переселенцев, из тех, кто еще в 1947 году в числе тридцати работников высадился в прибрежной деревне Луговое-Аксёново с катера «Буревестник». Вместе с другими, ведомый начальником лесопункта Константином Петровичем Кругловым, рубил просеки, намечал направление будущего железнодорожного полотна.

Он же весной следующего года встречал пароход «Казахстан», плавучую иртышскую тюрьму, из трюмов которой на свет божий выползали, подгоняемые конвойными, истощенные мужики и бабы.

Их, не дав людям отдохнуть от долгого тяжкого пути, быстрым шагом, почти бегом, погнали в тайгу. В полукилометре от иртышского берега разделили на бригады и заставили пилить растущий тут же столетний сосняк. Вкапывались в землю столбы, их связывали общими прожилинами, к прожилинам прибивались заостренные сверху плахи из распущенных тут же продольными пилами бревен. Ограда росла на глазах. Конвой безжалостно бил прикладами карабинов каждого, кто засыпал на ходу, и забивал насмерть любого, кто от усталости не мог подняться.

За сутки зэки построили для себя клетку – огороженный тыном квадрат таежной земли размером двести на двести на метров. Только тогда несчастным позволили делать шалаши и дали время поспать. Потом они строили бараки для себя и рыли глубокие землянки для охраны; в землянках тепло сохраняется лучше, чем в щелястых бараках.

Потом из невольников отобрали тех, кто посильнее, и повели их вглубь тайги за 16 километров от Аксёново. На берега речки Кайтымки, ее название с татарского переводится как «Поворачивай обратно». Там невольники снова ставили бараки и рыли землянки. Не прошло и двух недель, как зэки отстроили тюремный лагерь, которому дали название поселок Кайтым.

Полотно узкоколейки заключенные принялись прокладывать одновременно из Аксёнова и Кайтыма навстречу друг другу. Разгружали привезенный на конных телегах песок, трамбовали насыпь, клали шпалы, крепили к ним рельсы.
Платформы с лесом по новым рельсам застучали уже через год. Нет, узкоколейка не была построена на все плановые шестнадцать километров. Но до пятого километра от леспромхоза, куда к разъездным путям тянули на лошадях заготовленную в округе древесину, рельсы уже подвели. По этому же участку дороги и песок для насыпки остального полотна на платформах повезли. Чем больше песка, тем быстрее и выше возводится насыпь… И тем чаще она осыпается, потому что не успевает сама собой под собственным весом утрамбоваться.

…Мастер послал зэчек трамбовать склоны насыпи – и они пошли. Куда им деваться? Не подчинишься приказу или не выполнишь норму - пайку на треть, а то и наполовину срежут. С половинной пайкой на второй день норму совсем выполнить трудно. И снова половинная пайка. Прямой путь в доходяги, а потом - в мертвецы.

Послал мастер зэчек трамбовать склоны насыпи – и они пошли. И завалило их. И никто по ним не плакал. Из списков заключенных, вроде как умерших от разных болезней, вычеркнули их – вот и вся память.

А мастер вскоре начал примечать, что будто бы судьба специально стала над ним зло подшучивать. Шишка из лап белки на сосне выпадет - обязательно ему по затылку съездит; ронжа летит, нужду в воздухе справит – обязательно на мастера угадает. И так каждый день. Смеются над мужиком вокруг все кому не лень: от вольных работников до затюканных зэков.

Потом стало хуже. Пойдет мужик смотреть, как заключенные лес валят – и чудом жив останется. Лесину чуть-чуть больше половины пропилили, а она вдруг падает – и прямо на мастера. Отскочить успевает, но ветки лицо до крови издерут. Или идет по краю насыпи, а она под ним, давно слежавшаяся, вдруг ухает вниз – у мужика одна голова из песка торчит. Вытащат его рабочие, отряхнут, а сами тут же отойдут подальше. Понимают: суроченный мужик, не набраться бы от него порчи.

Дальше-больше. Стала к мастеру та женщина, погибшая по его вине и грозившая ему карами, впервые во сне приходить, а потом и наяву являться.

– Что, – зло выговаривает, – выслужился? Плохо тебе? Так я над тобой еще не издевалась по-настоящему. Дождешься большего. Загниешь живьем.

– Уйди от меня, проклятая, – машет мужик руками. Только от него не баба, а подчиненные отскакивают.

- Не уйду, – не боится его криков бывшая заключенная. – Меня сюда наш председатель колхоза за богом данный дар избавления от хворей сослал. Людям я помогала: мужчине от чахотки вылечиться, бабе какой с родами справиться. Он же меня из-за дел своих непотребных боялся. Вот и написал кляузу, будто я зерно с тока таскаю. Тебе жизни не даю, и ему не дам. Живой зла никому не чинила, а мертвой меня на всех вас, подлецов, хватит.

Пошел мастер по бабкам снадобье от злопамятной заключенной искать, только все без толку. Не находилось в округе сильнее целительницы, чем погибшая. Свихнулся мужик. Голоса разные, которые у нас в Сибири «хмельниками» зовутся, стали в тайгу ночами заманивать. Нашли его однажды утонувшим в болоте.

Глядя на судьбу мастера, и остальное начальство – от охранников до инженеров леспромхоза – поласковей стало. Но не само собой, не беспричинно. Топает иной вертухай в сумерках по шпалам – вдруг перед ним девушка статная из темноты появляется. Слова не скажет, только глянет зло – и охраннику довольно. Тот глазами разом в землю: мол, знаю, Девушка, свою вину, знаю. Зря сегодня заключенного из второго отряда наотмашь в ухо ударил. Назавтра задобрить обиженного пытается: кусочком сахара угостит или махорки на цигарку отсыплет.

В пятьдесят третьем году, после смерти Сталина, прошла по России большая амнистия. Тюремные бараки в Аксёново и Кайтыме враз в рабочие общежития превратились. Мало кто из заключенных после амнистии домой подался. Наоборот, жен и мужей в Аксёново вызывали. В леспромхозе заключенным было плохо, а вольным – хорошо. Зарплаты большие, в магазинах полки товарами забиты, дома под жилье строились быстро.

Не стало прежнего зла, холода и голода, а Лесная Девушка, как свидетельство минувших страшных времен, осталась. До сих пор является людям. Помогает найти дорогу заблудившимся, укоряет (взглядом – и этого хватает) жадных охотников. Но чаще всего учит терпению в горе, поведав, сколько времени до светлых денечков осталось. Человеку в горе для поддержки надо немного: скажи ему пару теплых слов – и поможешь пережить трудную пору. Лесная Девушка о том хорошо знает. Сама при жизни много настрадалась.


Источник: Туристский информационный центр Омской области. https://vk.com/tur_omsk


Поделись этой новостью с друзьями

Отзывы


Отзывы отсутствуют


Добавить отзыв

Выберите дату
Что будем искать?
Отправка СМС
Подписка на новости